Category: литература

Контркультура в фотографиях, Майкл Леси

Непопулярный загадочный Майкл Леси и его книга «Смертельная поездка в Висконсин» («Висконсинская смертельная поездка», Wisconsin Death Trip).
О прекрасном как случайной встрече на анатомическом столе зонтика и швейной машинки.
Размышления о попытках создать фотографическую психоисторию. Вопросы для себя. Воспринимает ли «славянский менталитет» чуждые веяния, или пока еще мы с трудом признаем творчество некоторых журналистов-фотографов-художников-историков. Ниже, после длинного отступления, кажется понятным, почему так трудно подобрать слова.
Всплески западного полисинтетического творчества не всегда нравятся нам. Вроде как трудности «культурного перевода» на русский язык чужого национального творчества. Аллегорические иконы макабр, «западная некрофилия» не вызывает в России особого восторга, известных подражаний. Также нас еще не соблазняет европейская и американская увлеченность психоисторией.
Ипполит Тэн, французский историк литературы и искусства, в 1863 году опубликовал свой главный труд «История английской литературы».
В этой книге Тэн утверждает, что литература не простая игра воображения или не связанный с реальностью каприз пылкой головы, но точный снимок окружающих нравов и признак известного состояния ума. Отсюда Ипполит Тэн выводит концепцию, согласно которой литература определяется тремя главными факторами: расой, средой, историческим моментом.
Историка, философа, фотографа, журналиста Майкла Леси мы заочно знаем по обзору от Сьюзен Зонтаг, хотя влияние Леси на западную культуру ощущается даже сейчас. И творчество Майкла Леси удачно вписывается в
концепцию Тэна. За одним исключением — Майкл Леси как редактор склонен создавать цепочку из диких ужасов, порождающих безумие и преступления.
Пишет Уэйн Статик, лидер индастриал-метал группы Static-X.
«Коллекция фотографий и статей, описывающих жизнь в маленьком городе штата Висконсин. В книге были фотографии младенцев в гробах, сообщения из психиатрических больниц, детали сцен убийств... это невозможно забыть. Книга произвела на меня огромное впечатление.»
Кому интересны болезни, психические заболевания, бытовые преступления и сельские похороны?
Майкл Леси пытается философствовать: существует искусство, порождающее искусство. Сумасбродные фантазии одного человека заставляет творить других людей. Неважно, насколько качественно «первотворчество», но возникает отклик в душах, запускается генератор идей.
Книга Леси вдохновила несколько музыкантов; неформалов или любителей популярной музыки, конечно, вряд ли заинтересует опера или кантата, но творение британской пост-панк группы покажется по крайней мере интересным. Совсем недавно Тим Рафаэль с композитором Джеффом Берконом воспользовались сюжетами книги. На книгу ссылаются австралийский писатель Род Джонс и американец Стивен Кинг. Боб Дилан цитирует Леси. Эстетика «Смертельной поездки в Висконсин» пронизывает культовый фильм Уолтера Мёрча «Возвращение в страну Оз» (Return to Oz, 1985).
«Портреты, которые вы видите, - это портреты людей, живших когда-то... Идеей [романа] я загорелся в 1973 году. Огонь в моем сердце и голове был вызван блестящей книгой Майкла Леси.» Выражает признательность Роберт Гулрик в книге «Верная жена».
В 1999 году Джеймс Марш снял драму с одноименным названием.
Картину с русскими субтитрами можно найти в интернетах.
Наконец, «Смертельная поездка в Висконсин» переиздавалась - в мягкой обложке в 1991 г., затем ее вновь подготовили к печати в 2000 году.
Творение Майкла Леси появилось на свет в 1973 году, в эпоху длинноволосых хиппи. Время «Беспечного ездока», развратных бандитов Чарльза Мэнсона, Ангелов ада, Тобе Хупер уже снимает кровавое кино-гротеск, «Техасскую резню бензопилой».
На английском языке книга называется «Wisconsin Death Trip».
В те годы «трип» (поездка) подразумевает нечто больше, чем просто перемещение из точки А в точку Б. Трип как наркотическое путешествие в загадочный, иногда жуткий мифический мир, созданный фантазией и наркотиками. Да, умопомрачительный опыт может быть плохим.
Книга сверствана из коллажей Леси и фотографий, сделанных в Блэк Ривер Фолс между 1885 и 1900 гг. фотографом Чарльзом ван Шейком; вкрапления отрывочных газетных сообщений об убийствах и похоронах, городские сплетни, какие-то литературные цитаты.
Как пишут критики: в текстах создается каталог поджогов, жестокости, слабоумия, самоубийств и убийств, банкротств, инцестов, ранних смертей и эпидемий дифтерии и оспы. Женщины убивают себя от горя — у них погибли дети. Мужчины сводят счеты с жизнью из-за безработицы. Брат и две сестры сходят с ума; какая-то женщина отравляет ребенка стрихнином, а кто-то режет живот ножом мясника. Две пожилые женщины, от отчаяния облившись керосином, сгорают в ярком пламени.
Хрупкие стеклянные негативы Чарльза ван Шейка сохранились не все. Из сохранившихся 3000 работ Майкл Леси выбрал около 140 красноречивых изображений.
Среди них шокирующие и трогательные фотографии мертвых младенцев в гробах.
Возмутительная встреча двух эпох — в Америке гангстеров, ирландских эмигрантов, времени драк между католиками и протестантами «визуальные запреты» были другими. Считалось допустимым фотографировать смерть детей, но обнаженное тело непристойно и преступно. Мораль в искусстве изменилась, поэтому сегодня нас шокирует прежнее благопристойное.
Интервью Роберта Бирнбаума (2003) наиболее информативное из мне известных.
Майкл Леси считает себя «хорошим фотографом», хотя сегодня он профессор журналистики в колледже Массачусетса.
Сначала Леси подумывал о кинокартине. (Возможно, в стилистике монтажёра, , сценариста и режиссёра Мэри Суини, гражданской жены Д. Линча?) Однако снять кинокартину — дорогое удовольствие.
- Проще создать фильм «в виде книги», - говорит Майкл, подразумевая семидесятые годы. - И наверное, во многом виновата скука, в то время я собирался получить степень доктора философии, но было очень скучно. Я пошел смотреть волшебную коллекцию фотографий Поля Вандербильта. Огромное количество никому не известных фотографий!
Из-за скуки Майкл начал работать над книгой сорок с хвостиком лет назад.
На фотографиях из коллекции Поля Вандербильта вы видите незначительные скучные события, эпизоды человеческой жизни. Люди рассказывают друг другу истории, как в работах иного известного автора этого жанра, Зандера. Коллекция Поля, можно сказать, повторяет философию немецкого фотографа Зандера. Будничная жизнь жителей небольшого города. Так начинается психоистория от Майкла. В интервью Бирнбауму Майкл Леси цитирует Карла Юнга, психиатра Роберта Лифтона, Эдгара Доктороу, Курта Воннегута. Не забывает загадочного ученого и мистификатора Великовского, Элиаде и Зигфрида Гидиона (помните, «архитектура как объем, от которого исходит радиация»?)
Пытаются ли историки «подтянуть» посредством психоистории науку к реальности, из уважения к жизни, ведь жизнь невозможно представить линейной.
Коллажи, говорит Майкл Леси, были вдохновлены работами Макса Эрнста и Хартфилда. Ибо все сюрреалистические события происходят во Франции, однако политическая история совершается в Германии после Первой мировой.
Небольшая справка: создатель пролетарского антифашистского, антиимпериалистического фотомонтажного плаката Хельмут Херцфельд, лауреат Национальной премии ГДР (1957), в свое время принадлежал к «политическим дадаистам».
Марк Фини, ранее бравший интервью у Леси, пытался понять, что такое творчество Леси. Искусство или история, документальная фотография или литературное произведение?
Отвечает Майкл Леси: Я верю, существует истина, можно использовать все извращения фантазии, чтобы рассказать какую-то версию истины.
Майкл Леси использует технику монтажа, чтобы усилить какие-то ключевые идеи. В книге используются гравюры: шляпы, револьвер, салфетки и корсеты, железнодорожный локомотив и т.д.
Действительно, заметна контркультурная стилистика и чувствуется влияние викторианских коллажей Макса Эрнста.
С точки зрения Леси, текст состоит, как и музыка, из тона и ритма. Те, кто читал книгу, не смогут сказать, что это поэзия или история, выдумка или дискурс, мистификация или откровение. В конце книги Майкл Леси также делает выводы о связи жесточайших условий капиталистического производства и обсессивно-компульсивного поведения, паранойи. Безработица, внезапная смерть родственников, люди боятся за себя и своих близких. Американская мечта как американский кошмар, замечает Уоррен Сусман в рецензии на книгу Майкла Леси.

Collapse )

книги времен СССР

Наше советское детство. Книги. О гипнотическом воздействии «забытой литературы». Да, кто-нибудь помнит «лотерею» автостопщиков? В 60-х годах, если не ошибаюсь, была попытка создать «традиции» цивильного автостопа. Говорят, выпустили «лотерейные билеты» для автостопа, затем идея как-то затихла. И для тех, кто интересуется историей детской и подростковой литературы в СССР — список от читателей известной социальной сети. Читатели собрались и сделали некий уникальный проект: бестселлеры советской детской книги. Кажется, неплохо у них получилось, почти все популярные у пионеров книги здесь. Я только часть списка выложу, так как весь список огромный! Если кому интересно, как «литературно» формировали подростковый мир в СССР, то вполне можно представить по книгам.
В общем и в частности меня многое злило в советской литературе. Однако я запойно читал, читал так, как не читал никогда после — даже мемуары большевика-подпольщика казались в те годы «немного интересными». Потом я уже понял, что иные книги вполне себе достойные, даже хорошие, прекрасные книги!
Но это потом, после того, как я близко познакомился с современной, постперестроечной подростковой литературой. Неужели цензура помогала людям более грамотно воспринимать литературу? Ведь на фоне современных бестселлеров советская детская книга как жемчужина среди камней.
Любопытное — почти все эти книги вспоминаются чрезвычайно смутно, будто через туман смотришь. Интуитивно ты помнишь: да, была такая книга! Какая-то аура ощущается, память от пережитых эмоций. Это не «первый эшелон», не безусловные шедевры советской детской литературы, может быть, отсюда этот гипноз «вроде прочитанного»? Русские, украинские, эстонские, польские, чешские и другие зарубежные писатели времен СССР — выбор читателей социальной сети (список не полный! я исключил самые известных, того же Крапивина и т.д.)
Collapse )

Теодор Роззак (Рошак), Истоки контркультуры

Если писать о серьезных достижениях книгоиздательства в России за 2014 год, то уж точно следует упомянуть Теодора Роззака. Да, это случилось — после многих лет молчаливого отказа от публикаций философских работ этого известнейшего «контркультуролога», наконец-то появилось книга на русском языке «Истоки контркультуры».
Судьба книг Роззака в России и «странах бывшего СССР»
похожа на маленькую интеллектуальную катастрофу. Действительно, Роззаку «не везло». Во-первых, он оказался помимо воли вовлеченным в русские издательские и переводческие споры — еще со времен СССР и «философско-социологической» традиции фамилия ученого писалась как Роззак (так пишут Гуревич и Султанова), однако позднее, под влиянием не совсем понимающих значение работ Роззака для контркультуры издателей, в «русское поле» начали активно внедрять написание Рошак. Во-вторых, издатели допустили еще одну ошибку — вместо того чтобы выпустить в свет культурологические работы Роззака, «Эксмо» в 2006-2008 гг. «рискнуло» издать «Киноманию» и «Воспоминания Элизабет Франкенштейн». Первая работа более-менее читабельна, но лишь на фоне модной ныне увлеченности историей кинематографа; последняя однозначно слабая проза, что быстро поняли читатели, поэтому в электронных библиотеках «Элизабет» вполне справедливо относят к жанру «эротический женский роман о вампирах». Чтобы «исправить» ситуацию, видимо, та же контора «Эксмо» заказала ученым мужам множество «аннотаций», и филологи-копирайтеры с легкостью сообщали одураченному читателю, дескать, «Теодор Рошак — современный американский писатель и публицист». А так как академическая книга М. Султановой «Философия культуры Теодора Роззака» увидела свет чуть ранее, в 2005 году, то «серьезный читатель» оказался дезориентированным «Эксмо»: известные работы «историка и культуролога» Роззака никак не ассоциировались с неумелой прозой «писателя» Рошака. За маркетинговые ошибки приходится платить, но чужие неудачи ничему не учат книгоиздателей — появившаяся в декабре 2014 года книга «Истоки контркультуры» в переводе А. Мышаковой опять-таки приписывалась перу «Рошака». И я не понимаю, почему с такой настойчивостью книгоиздатели пытаются «переписать» традицию, ведь можно «всего лишь» указывать на титульном листе и обложке «Теодор Роззак (Рошак)». Все три книги «крестного отца контркультуры» Теодора Роззака можно прочитать здесь
http://flibusta.net/a/65842 или купить в книжных магазинах http://www.bookvoed.ru/book?id=6156162
http://www.mdk-arbat.ru/bookcard?book_id=3335619
PS На примерах трагической судьбы книг Роззака также хорошо видна общая тенденция «академического книгоиздательства». Как известно, чрезвычайно сложно найти социологические, философские работы ученых, писавших о контркультуре. Подобные труды «закопирайтили», очень многие научные работы не размещаются в Интернет из-за «наследников» и «правообладателей». Так, практически недоступны до сего дня книги Хебдиджа или Стюарта.

Мысли вслух

Неформальная литература, размышления о непонятном.
Скажу честно, я очень люблю критику. Критический взгляд на статью или сообщение позволяет развивать тему, я благодарен Саше Пессимисту и Володе Бороде за то, что они поддержали беседу о "неформальной литературе".
После прочтения замечаний Пессимиста (справедливых, не буду спорить), я пришел к странным выводам. Но мои мысли не оформились, я написал несколько страниц, но не сделал никаких выводов, и сейчас пишу очередные заметки исключительно в варианте "пост- и до- инсайта", без правок и по быстрому, это лишь начальные размышления, мысли на маленьком пути к большой дороге.
И я не смог за несколько дней придумать вразумительное толкование понятия "неформальная литература". Вероятно, мне потребуется еще какое-то время, чтобы привести свои мысли в порядок. А сейчас.. сейчас пусть это будут записки "на заметку" и "на будущее".
Существует ли "хиппи литература"? контркультурное кино? "христианская проза"? "женская проза"? "гей-роман"? "слешерский рассказ" или такой жанр, как фанфикшн? Способна ли женщина написать "голубое" произведение, а мужчина творчески переработать и полноценно осознать мир лесбиянок? Можно ли судить филологическим судом "неформальную" прозу?
Несколько лет назад я был свидетелем споров между "лесбийскими" писательницами: обвиняли девушку, чьи стихи, безусловно, не отличались изяществом, но точно и ясно отражали специфику лесби субкультуры.
И я заметил, что критики не способны выйти за рамки учебников филологии для поступающих в гуманитарные университеты, а "ценность"
произведения оценивается девушками как владение правилами красноречия.
Но справедливо ли, что Баян Ширянов, блестяще владеющий сленгом, получил высокую оценку профессиональных писателей?
Collapse )

Кое-что о неформальной литературе

Рождение субкультурного андрогина девяностых и лихие парни семидесятых. Кое-какие поспешные мысли. Литература контркультуры: от ученичества и гендерной самоидентификации, с остановками в религии.
...Иногда я вижу странные сны-приключения - после просмотра подобных онейроидно-ярких картинок, у меня возникает жгучее до дрожи в пальцах желание написать что-то о любви и творчестве контркультуры. Но мои мысли никогда не бывают сосредоточенными в одной плоскости. Так, насладившись в полной мере миром приключенческих сновидений, я закономерно (исходя из внутренней логики своих снов) вспомнил о творчестве Льва Кассиля и Вильяма Козлова, позднего постперестроечного В. Крапивина, затем моя фантазия унесла меня на книжные тропинки Сергея Овечкина, Саши Пессимиста и Маты Хари, Володи Бороды и Валеры Байдина. Последние писатели, наверное, уже "официальные" писатели русской контркультуры. (Под "официальностью", разумеется, я понимаю нечто особенное, не литературный мейнстрим или заслуги перед контркультурой: вероятно, творчество этих писателей для меня остается тесно связанным с особым "неформальным" полем, с миром советских хиппи - я высоко оцениваю "опыт реальной жизни" в творчестве).
...Будучи страстным читателем, я всегда обращал внимание на некоторые странности творчества советских и русских писателей: например, Бунин, Достоевский, Толстой, Тургенев или Чехов никогда не писали о возможной (и обязательной!) встрече литературного героя с миром примитивного насилия, агрессии. Реалистическое описание "улицы" чуть-чуть встречается у писателей "второго эшелона" (не вошедших в школьный учебник литературы), - я говорю о творчестве И. Куприна, А. Грина, В. Гаршина или Н. Гарина-Михайловского.
Мир русской классической литературы - это общество, разделенное железными заборами, где герой совершает свои поступки только по одну сторону, никогда не выглядывая за высокие стены. Право дело, Раскольников со своими философиями "смешно смотрелся" на фоне босяков и жиганов, а мучения Карениной, как справедливо замечает Айн Рэнд, непонятны и загадочны вне рамок определенного сословия.
(Если тема кажется интересной - очень рекомендую ядовитую книгу Маруси Климовой "Моя история русской литературы")

Collapse )

Электронные книги

Электронные книги - о трудах, мыслях, впечатлениях.
Уже давно купил электронный ридер, продолжаю купаться в в литературе. И я с удивлением и восторгом обнаружил, что в России много бесплатных прекрасных книг) Но также я понял три печальные истины: а) не верь рекламе от "блогеров" (здесь, по-моему, Экслер пример недобросовестного платного блогера, и если бы я верил этому писаке, то наверняка до сих пор сидел бы без ридера); б) никто не читает популярные философские книги, но зато цитирует направо и налево плохо понятые предисловия; с) Интернет живет не мыслью, а "мнениями", а наши "политологи" как раз и заняты тем, чтобы "формировать" эти мнения.
Ах да! Самые известные в Интернете "читатели" на самом деле не читают - потому что невозможно читать теми методами, которые они рекламируют. Я к тому, что увлеченный и опытный читатель не проглатывает книгу за книгой, он смакует много-много книг - сначала одну, не дочитывая до конца, затем другую и т.д.
Ниже несколько книг, которые мне очень понравились за последний месяц.
Самюэль Хантингтон, Культура имеет значение. Это не книга от Самюэля Хантингтона, это сборник работ - здесь составитель гениально показывает, как современное общество пришло к нынешнему печальному состоянию "уничтожению людей ради великих достижений демократия". Читать полностью! Потому что многие известные поклонники "доктрины Буша" часто цитируют только первую часть книги, а вторую, опровергающую, как бы "забывают". Ну что взять с "интеллектуальных" жуликов от политики?)
Колин Крауч, Постдемократия (не говорите мне, что я отстал от жизни, дескать, все-все давным-давно прочитали эту книгу).
Луи Жаколио, Парии человечества. Взгляд на жизнь индийских неприкасаемых. Общество и "цивилизованные" способы "не замечать" смерть другого человека. Написал пацифист.
Свен Линдквист, Уничтожьте всех дикарей. Это трогательная книга, созданная явным поклонником и учеником Леви-Строса.
Джордж Моссе, Нацизм и культура. Сборник документов.
Иоган Блох, История проституции. Книга в "старом стиле", нет откровений и мощного анализа, но читать интересно.
А. Панченко, Христовщина и скопчество. Прекрасная книга на хорошем языке.
Паскаль Киньяр, Секс и страх. Это чудесная книга, кстати, когда читаешь работу этого мощного французского писателя.. Киньяр разоблачает известные мифы ЛГБТ) Делает это с французским изяществом)
Ален де Боттон, Озабоченность статусом.
Даниэль Арижон, Грамматика киноязыка, ?Энциклопедия постановщика. (
Daniel Arijon. La grammaire du langage filme. Encyclopedie de la mise en scene.) - неплохое пособие для фотографов.
Томас Сас, Фабрика безумия: Сравнительное исследование инквизиции и движения за душевное здоровье. Это, конечно, классическая работа.
Стивен Грэхэм, Непознанная Россия. Российская глубинка 1914 года, странная и немного волшебная книга от английского туриста-писателя.
Жан Делюмо, Ужасы на Западе. Неоднозначная книга. Французский культуролог временами впадает в "грантоедский" маразм, видна ангажированность, но читать интересно.
Николаус Арнонкур, Музыка языком звуков. Эта книга мне понравилась. Несмотря на то, что Арнонкур склонен к нытью и вселенскому плачу по "прошлому, когда не было массовой культуры".
Кристофер Лэш, Восстание элит и предательство масс. Любопытная работа.
В.М. Алпатов, Япония: язык и культура. Просто хорошая, спокойная и немного ироничная книга от Владимира Михайловича.
Айн Рэнд, Искусство беллетристики. Это тоже классика, пусть не сильная книга, но легко написанная. Здесь видно, что Рэнд несколько самовлюбленная барышня, впрочем, простим девушке этот недостаток.
Август Монтегю Саммерс, Вампиры в верованиях и легендах. Для тех, кто интересуется мифами, историей и культурой)
Питер Найт, Культура заговора. О чем эта книга? Дык, Америка сейчас изо всех сил пытается избавиться от имиджа "кровавой державы". После Ассанжа, после "скандалов" с прослушкой Интернета, после многочисленных и кровавых войн, после разграбления Ливии... Что остается делать Америке? Правильно, нанимать ученых и выпускать "псевдонаучные книги" (С) Н. Хомский. Вы не замечали, что никто не знает, сколько диссидентов в США? Как же так? Куда делись американские диссиденты? Почему они "пропали"? Неужели в этой стране все довольны? Ангажированный Найт пытается дать свой ответ, у него не получатся "убедить на все сто". Но неудача Найта показательна - нельзя долго водить читателя за нос. Впрочем, эта книга - исследование по конспирологии)

«Владимирский тихий зайчик»

«Владимирский тихий зайчик»
первая половина : http://youtu.be/W_X-4j7gyy8
вторая половина: http://youtu.be/wmLGcC9zPPk

Аннотация к новому фильму в двух частях (текст Антона Ефимова).
«Владимирский тихий зайчик» – это киноповесть о легендарной владимирской панк-группе «Тихий Зайчик» и история удивительной жизни её лидера Сергея Овечкина, известного как Серж, или Владимирский. Это история спонтанно рождённой ультраэмоциональной и резкой музыки, музыки с яростным оскалом. Жизнь Сержа – это впечатляющая история человека «на грани», чей творческий путь проложен трагизмом и надрывным смехом, воплотившимися в музыке, стихах и прозе. Сергей Овечкин – хиппи, музыкант, наркоман, поэт, безумец, писатель, кандидат филологии, левый бунтарь, самоубийца. С историей Сержа и его группы пересекаются такие имена как Диман Графов, Вадик Слушков, Олег Садыков, Дмитрий Киреев, Сталкер (Александр Подберёзский), Янка Дягилева, Мадисон, Эля Шмелёва, Инна Львовна Альми, Владимир Маркович Маркóвич и многие другие.История рассказана четырьмя людьми: Борис Поликарпов (второй лидер группы), Елена Кузьменок (Жена Сержа), Андрей Агеенков (Шайба) (организатор группы), Алексей Чернявский (Хрон) (друг Сержа).

Гойко Митич - великий социалистический хиппи

– Когда я был мальчишкой, то смотрел знаменитые вестерны с Джоном Уэйном и другими голливудскими актерами. В этих фильмах тоже мелькали индейцы, но они, как правило, были плохие – дикий и жестокий народ. Поэтому во время наших детских игр я никогда не хотел быть индейцем. Но если человек занимается историей индейских племен, знает их быт и традиции, как знала их Лизелотта Вельскопф-Хенрих, то смотрит на индейцев совсем другими глазами.
Гойко Митич, интервью с Сергеем Прокошенко.

Некогда я обратил внимание на почти случайную фразу Саши Пессимиста (кажется, в романе Человек на дороге). Саша Пессимист писал: "Волосы легли мне на сердце легко и естественно. Я полюбил длинные волосы с тех пор, как увидел смуглого Гойко Митича – благородного индейца моего детства, героя гэдээровских фильмов. А потом в прокате появились мушкетеры, тоже не лысые."
Прочитав эти строки, я дал себе слово написать небольшую заметку по истории "социалистический индейцев". В самом деле, индейцы студии DEFA - это еще не хиппи, но влияние индейских мотивов на нашу субкультуру очевидно. Итак, выполняю обещание, данное самому себе.
Серб Гойко Митич, упомянутый как бы случайно Сашей Пессимистом, родился в городе Лесковац, бывшая Югославия. Учился в Белградской академии физической культуры. В 1960 году Гойко Митич начинает работать в кино как дублер. Он впервые снимается в английском историческом фильме "Ланселот и королева", играет в массовке других кинофильмов.
Его карьера "великого социалистического индейца" начинается на сьемках в картинах по книгам Карла Мая.
- Я участвовал в трех "индейских" фильмах по мотивам произведений Карла Мая, которые снимала тогда Западная Германия с Пьером Брисом в главной роли, - говорил Гойко в известном интервью Сергею Прокошенко
(см. "Русская Германия", N-52/2000).
Затем его замечают режиссеры студии DEFA, съемочная группа которой приехала в Югославию для работы над первым фильмом "индейской серии". Первая картина серии, "Сыновья большой медведицы", режиссер Йозеф Мах, где играет главную роль Гойко Митич, имела колоссальный успех, её просмотрели 10 миллионов человек только в ГДР. Поэтому в 1967 году был выпущен новый фильм - "Чингачгук - Большой Змей" (этот фильм был закуплен для проката в СССР) .
Сценарий "Сыновья Большой Медведицы" был создан по одноименному роману немецкой писательницы Лизелотты Вельскопф-Хенрих. В интервью Прокошенко Гойко замечает, что различие между Вельскопф-Хенрих и Карлом Маем очевидно: Карл Май побывал в США лишь один раз уже в преклонном возрасте и никогда не жил среди индейцев, а вот Вельскопф-Хенрих жила, поэтому лучше знала то, о чем пишет.
Небольшое отсутпление. О выдуманных индейцах авторства Карла Мая (нем. Karl Friedrich May; 25 февраля 1842, Эрнстталь, Саксония - 30 марта 1912) я узнал случайно - кажется, прочитал в дореволюционной автобиографии известного семинариста. Отзыв был весьма скептическим, вроде "дык, идиотики-гимназисты взахлеб читают этого пройдоху". Много лет спустя, будучи уже более подкованным в вопросах истории приключенческой литературы, я понял, что Карл Май вполне "достойно" занял свое место в "плеяде" родоначальников литературы для взрослых, желающих погрузиться в мир воображаемых авантюр. В самом деле, Карл Май двенадцать лет сидел в тюрьме, бродяжничал и воровал, так что был знаком с миром авантюристов весьма серьезно.
Однако в СССР его книги не пропагандировались: писателю не повезло.
Как гласит легенда, в юности Адольф Гитлер был ярым поклонником литератора-авантюриста, поэтому книги Карла Мая как-то "неявно" упоминались в детской литературе СССР.
Действительно, Карл Май лишь перед смертью побывал в Америке, поэтому все индейские персонажи писателя лишь плод чрезвычайно бурной писательской фантазии. Впрочем, достаточно вспомнить издевательские (но вполне объективные) статьи Марка Твена о Фениморе Купере, чтобы понять: приключенческая литература раннего периода грешила чрезмерной "фантастичностью" сюжетов. Также показательна судьба иного писателя и якобы научного "переводчика": британского путешественника, писателя, поэта, этнографа, гипнотизёра, фехтовальщика и дипломата, капитана сэра Ричарда Фрэнсиса Бёртона.
Этот замечательный авантюрист весьма своеобразно перевел книгу "Тысяча и одна ночь", перевел явно в угоду и потаканию интересам английских эротоманов.
Замечу, так как русскоязычная Википедия зачастую сознательно замалчивает интереснейшие факты, то история переводов восточной эротической литературы вызывает у нашей "литературной" либеральной тусовки, ориентированной на Вики, множество гневных наездов на русских ученых-переводчиков до сих пор. Так, переводы М. А. Салье и И. Ю. Крачковского кажутся современным западникам "неправильными", дескать, Бертон-то не опускал гомосексуальные и прочие явно порнографические эпизоды из своих переводов! (И поэтому Салье и Крачковский явные гомофобы, ага.) Некогда я намекнул апологетам Бертона на тот факт, что сэр капитан был известным эротоманом, отнюдь не брезгующим фальсификациями, но мои литературно-исторические экзерсисы остались непонятыми.
К слову сказать, Бертон в Индии получил кличку "Белый негр", что особенно интересно, если вспомнить известнейшую книгу Нормана Мейлера с одноименным названием.
Впрочем, вернемся к нашим индейцам.

На фотографии - мы с панками делаем фотосет в Царицыно "по мотивам Гойко Митича" (кто не знает это дерево с дуплом около ворот главного архитектурного комплекса, рядом с лавочками?). Панки изображают ирокезов, а на главной роли юный пионер-хиппи, коего мы почти насильно фотографируем)
Продолжение и фотографии см. под катом.



Collapse )

К разговору с Машей Юдсон

Преданное поколение. Трагедия советских деятелей культуры.
К разговору с Машей Юдсон (Мэри Джо). В предыдущем сообщении, памяти Бориса Стругацкого, Маша затронула вопросы мировоззрения Бориса Натановича. Не скрою, я и ранее долго размышлял на эту сложную тему, пытаясь как-то деликатно обойти определенные события.
Но лучше сказать правду, чем бесконечно вилять мыслью и уклоняться от сложных тем.
Кажется, после развала СССР, в постперестроечные годы, многие "мастера культуры" вступили в негласный сговор. Ох, как тут не вспомнить творчество Белля и первую "немецкую осень". (Маша знаток немецкой культуры, она поймет.)
Суть этого негласного сговора, думаю, можно кратко описать как сознательное, со ссылками на принципы "не выноси сор из избы" и "ради мира и солгать можно", замалчивание роли особой касты идеологов и "творческой интеллигенции" в СССР. Благодаря этому замалчиванию, мало кто помнит, что В. Аксенов участвовал в кампании травли стиляг, юный академик А. Сахаров строил грандиозные планы "потопления в ядерной катастрофе" Америки, деятельность будущего патриарха Алексея в далекие годы сводилась к тому, чтобы оболванить религиозных эмигрантов и уговорить их вернуться в СССР, а уж биография Познера стоит жизни десятков лицемеров! Да и ныне живущие "звезды оппозиции", "властители дум" разных политических взглядов особо не выделялись нонконформизмом в те далекие годы. Замалчивание и обеливание приводило и приводит к забавным историям, вроде широко транслирующихся "слухов" о тайном монашестве советского философа А. Лосева: дважды женатый Лосев, написавший к тому же в "свободный" период пропагандирующую марксизм книгу, вдруг стал смиренным "катакомбником", по ночам льющим слезы покаяния за вынужденный "грех атеизма".
Ну и Рязановы, Любимовы, иные "творцы дум" и прочие идеологически и исторически неоднозначные фигуры, говоря по правде, банально заткнули рот своим оппонентам массовыми кампаниями самовосхвалений и аплодисментами истеричных поклонников.
Каким судом судить писателей, художников и музыкантов? Совершить героическую попытку замазать в книге творчества позорные страницы, как сделали немцы с Э. Юнгером, Лени Рифеншталь? снять с десяток пропагандистских фильмов - подобно тому, как японские, в прошлом левые радикалы, кинорежиссеры монтировали в творческих мастерских фильмы памяти Юкио Мисимо?
Писателя и поэта судит история, это правда. Антисемитизм Бунина заметен только историкам литературы, но великий писатель Бунин известен любому поклоннику русской литературы.
Однако трагедия "покаявшихся" литераторов, чье творчество неразрывно связано с "эпохой коммунизма", несколько иная: мы так и не сможем сказать, где же "настоящий" писатель, когда творец пишет по зову сердца, а не ради набивания карманов сальными бумажками.
В каком спектакле виден "истинный" Любимов? В "Молодой Гвардии" Фадеева, в "Человеке с ружьем" Погодина или в солженицынской "Шарашке"?
Был ли либералом Борис Натанович? Или он соавтор рассказа "Извне", написанного в 1958 году в духе "постхрущевской утопии"? Действие рассказа происходит в абстрактном настоящем; впоследствии пространственные и временные горизонты расширяются в будущее и на другие планеты и звездные системы, пока, к середине XXII века, описанной в романе "Полдень, XXII век (Возвращение)", утопический коммунизм не воцаряется на Земле.
Мартин Хайдеггер, обладатель нацистского партийного билета за номером 312589, кажется, нашел в себе силы "покаяться" за "грех сотрудничества", вполне возможно, испугавшись остракизма: благодаря покаянию и работе историков, вроде Виктора Фариаса,
мы знаем, как мыслил этот философ, что переживал, почему был ректором Фрайбургского университета в годы нацизма и писал доносы на пацифистов.
Кто они, кто эти писатели, художники, поэты, творцы, философы? "Оболваниватели" народа, авторы программ для зомбоящиков? Великие люди?
Я не знаю, но в глубине души я чувствую себя преданным - потому что эти великие люди так и не нашли в себе силы сказать правду, ограничились стыдливыми полунамеками.
Мне очень хочется узнать - мне дурили голову байками или пытались помочь, внести в мою жизнь прекрасное и фантастическое ощущение принадлежности к великому человечеству?

Валерий Байдин, автобиография

Презентация книги Валерия Байдина "Сва", видимо, останется в памяти многих московских хиппи. Даже зачастую язвительные журналисты, посетившие "пипловское" мероприятие, немного растерялись. Так, на портале "Ты репортер" появилась статья под лихим заголовком "Столичные хиппи превратили презентацию книги в андеграундный фестиваль" (см. здесь http://www.youreporter.ru/ ugc/20121003/764887124.html )
И это правда. Валера сознательно отказался от привычного формата литературной презентации: в клубе "Китайский летчик" играла группа Сахарный Человек, Саша Иосифов, Сольми сделали небольшую выставку картин и фотографий, а Таня Яблонька устроила демонстрацию прикидов Володи Дзен Баптиста. (Глафира проводила видеосьемку этого маленького хиппового фестиваля, надеюсь, в ближайшее время мы увидим запись в хип-архиве http://vk.com/x_arhivglashamo )
Однако любая презентация требует продолжения. Потому что
хочется более глубокого "раскрытия" личности писателя, его мировоззрения: ведь интересна не только сама "хипповесть" как как литературное произведение, фигура автора также вызывает жгучее любопытство.
А для исследователей контркультуры писательская биография кажется особенно ценной.
Увы, Валера вернулся во Францию сразу после презентации.
Поэтому я не успел записать полноценное интервью с писателем.
Столь досадное упущение я решил возместить, несколько навязчиво попросил Валеру подготовить небольшую справку-автобиографию.
К счастью или к сожалению, Валера заболел нашим противным московским гриппом сразу после возвращения во Францию, поэтому свободное время посвятил эпистолярному жанру (переписываясь со мной и подробнейшим образом отвечая на интересующие меня вопросы).
На днях Валера наконец-то прислал итоговое большое письмо. Должен сказать, я настаивал на детальном "интервью", и Валера оправдал мои ожидания.
Итак, знакомимся - первая часть автобиографии Валеры Байдина.
К слову сказать, написано чудесным и легким языком, также у Валеры получилось передать атмосферу того времени.

PS. Здесь можно посмотреть небольшой фоторепортаж http://fotki.yandex.ru/users/kamenah/album/263354/ от kamenah
Интригу с издательством "Русский Гулливер" раскрывает Наташа Черных
http://russgulliver.livejournal.com/436607.html
Также Валера сердечно благодарит Наташу Мамедову, Йоку, Мэри Джо, Боцмана, Алексея Караковского за оказанную помощь (статьи, анонсы, подготовка текста), надеется продолжить сотрудничество с российской литературной тусовкой.

Фотография. На трассе. Эчмиадзин, Армения. 1972



Collapse )